Психогенетическое родство духовной практики и наркотической зависимости

Пройдя этапы феноменологического описания и нейропсихологического эксперимента, психиатрия XXI века вступила в эру нейроимиджа, генетики и психофизиологии. Вместе с тем практическое использование полученных данных распространено значительно меньше, чем степень их теоретической разработанности. Особенно показательными в этом аспекте кажутся зависимости от психоактивных веществ (ПАВ).

Активное изучение патогенеза химических зависимостей на уровне баланса нейромедиаторов и взаимодействия клеточных элементов представляется скорее углублением в нюансы операционального характера (первостепенно важные для оказания медицинской помощи  нарко- и/или алкоголь-зависимому пациенту), нежели поиском системообразующего фактора проблемы, принципиальные основы которого лежат в адаптационном смысле расстройства и особенностях личностно-средового взаимодействия.

С этой точки зрения адаптация является не столько приспособлением индивида к каким-либо условиям, сколько динамичным процессом поддержания баланса между континуумами активность-покой и комфорт- дискомфорт в сферах биологического, психического и социального функционирования личности.

Эволюционная роль адаптации несомненна. При этом на филогенетическом (видовом) уровне даже в отношении простейших форм жизни мы сталкиваемся с поразительным феноменом: последовательной сменой принципа сохранения информации, кодирующей видовую принадлежность, и принципом видовой изменчивости. Зачастую принцип изменчивости оценивается как некий случайный, непредсказуемый, даже деструктивный феномен, сдерживаемый и направляемый принципом сохранения при наличии качеств/признаков, обеспечивающих возможность адаптации к среде, или ведущий к дезадаптации и смерти в противном случае. Но возможно ли объяснить все видовое многообразие исключительно изменениями условий окружающей среды и/или спорадическими мутациями?

В контексте онтогенеза (развития особи/индивида) мы столкнемся с подобными вопросами при рассмотрении феномена сохранения постоянства внутренней среды организма – гомеостаза.

С позиции нормальной физиологии поддержание гомеостаза – это норма существования организма. Предполагается, что основным движущим мотивом физиологической активности, является стремление к гомеостатическому состоянию, в противовес происходящим метаболическим изменениям. С этой точки зрения изменения (гетеростаз) вновь рассматриваются в качестве некой помехи на пути к совершенной модели организма, пребывающего в состоянии покоя, «метаболической нормы». Вместе с тем, стоит на миг позволить этой модели «ожить», и мы вновь увидим продуктивное, гармоничное взаимодействие в диаде «гомеостаз-гетеростаз», становящееся залогом жизни и развития. Так, процесс утилизации питательных веществ неразумно оценивать лишь как способ поддержания белкового, углеводного и жирового обмена на уровне физиологической нормы, а как возможность дальнейшего роста/развития организма. Как нельзя войти в одну воду дважды, так и метаболизм организма, каждую секунду новый, непохожий на все, что было раньше и будет позже.

С момента слияния яйцеклетки и сперматозоида образовавшаяся зигота начинает бурный рост, развитие, нимало не заботясь о своем гомеостазе, а воплощая заложенный потенциал. Безусловно, этот процесс обусловлен актуализацией генетической информации. Но в этой ситуации мы имеем дело с частным, «биологическим» случаем реализации гетеростатического принципа роста/развития. А гомеостаз? В данном примере обеспечивает возможность развития и роста, его базу и качество.

В психологии вопросы гомеостатического и гетеростатического паттерна мотивации и развития обычно рассматривались как диаметрально противоположные. Гипотезы Долларда и Миллера, представления бихевиористов о формировании личности, теория оптимума активации Томсона и Хебба противостояли позициям гуманистической школы Маслоу, Роджерса, экзистенциалистов. Замечательной попыткой учесть в рамках одного подхода оба направления, стала теория реверсивности Аптера, рассматривающая психическую деятельность индивида как функцию альтернативных равноправных систем активности, которые определяют личностно-средовое взаимодействие. Метамотивационный аспект теории Аптера позволяет расценить представления о гомеостатичности и гетеросгатичности психического функционирования как не противоборствующие, а взаимодополняющие друг друга, поддерживая идею о психической деятельности как изменчивом процессе, направленном то на достижение конкретной цели, то на процесс ее достижения.

Такие современные направления как трансперсональная и интегративная психология вновь смещают акцент теоретического и практического интереса на пред- ставления о целостности личности, активно привлекая в качестве источников знаний скрытые эзотерические знания.

Смена ориентации современной науки о человеке с дискретной на холистичную заставляет по-новому оценить представление о принципах адаптационного процесса, который становится неразрывно связанным с ростом/развитием. Так, академик Козлов отмечает: «Все в природе обладает целостностью, сама природа целостна и представляет собой иерархию, в которой каждый элемент является “целым” по отношению к своим частям и частью по отношению к большему целому. Оба эти аспекга существования: и часть, и целое должны быть выражены полноценно для осуществления потенций любого существа. Отсюда понятна тяга человека выйти за свои пределы, трансцендировать, быть, чувствовать, осознавать себя частью мироздания».

Постулирование гетеростатичной потребности в трансцендировании, личностном росте, самоактуализации и т.д. как присущей человеку логично вписывается в систему целостной, холистичной парадигмы антропологии (в расширительном понимании, как науки о человеке, включая биологию, психологию, социологию и т.д.). Более того, как уже было показано выше, подобное же гетеростатичное стремление к росту и развитию наблюдается и на уровне физиологии и даже эволюции биологических систем, включая человека. Феномен психического функционирования в диаде «гетеростаз-гомеостаз» становится частным случаем, экстраполяцией базового, эволюционного принципа адаптации, согласно которому рост/развитие является ступенчатым процессом диалектического взаимодействия и взаимообусловливания: подъем – закрепление, выброс энергии – восстановление и т.д. Максимальное напряжение в диаде «гетеростаз- гомеостаз» на уровнях индивида и социальных систем обнаруживает себя в форме кризисов.

Реализация адаптационного потенциала составляет суть жизни каждого человека, модифицируясь в соответствии с индивидуальными особенностями, условиями среды и степенью осознанности феноменов личностно-средового взаимодействия. Наибольшее качество подобной реализации несомненно связано с максимальным вовлечением имеющихся психо-физиологических ресурсов, актуализация которых испокон веков ассоциируется с практиками измененных состояний сознания (ИСС). Духовные практики и употребление ПАВ в равной степени индуцируют ИСС, что обусловливало их совместное применение в различных религиозно-философских направлениях.

Употребление ПАВ в рамках культурной традиции и соответствующего мировоззрения препятствовало развитию химической зависимости, оставаясь формой ритуала и вспомогательного средства. Глобализация и размывание культурных традиций привело к тому, что значительное число неподготовленных людей в поисках реализации упомянутой В.Козловым тяги «выйти за свои пределы» испытали на себе многогранное психофизическое воздействие ПАВ, выделив в качестве основных эффектов персонально значимые сенсорные, эмоциональные и когнитивные феномены. ПАВ, служившие ключами к тому, что Олдос Хаксли называл «дверями восприятия», сегодня не столько открывают, сколько закрывают.

Вместе с тем некоторые гетеростатичные феномены, возникающие при употреблении ПАВ, обнаруживают известное психогенетическое родство с духовными практиками: выход из социального контекста («трансценденция эго вне социума» по В.Козлову), обособление, относительность морально-этических категорий, опыт переживания экстраординарных психофизических качеств. К сожалению, эти особенности в случае наркотической зависимости, то есть в отсутствие четкой волевой установки на рост/развитие, создают привычный рисунок асоциального «наркоманического поведения» и патологической «наркоманической личности».

Таким образом, при разработке лечебно-реабилитационных подходов к терапии наркотической зависимости необходимо учитывать следующие аспекты

– наркотическая зависимость (как и любое другое психическое и соматическое расстройство) имеет адаптационный смысл и включена в систему личностно-средового взаимодействия;

– наркотическая зависимость является сложной системой, в равной мере участвующей в процессах гомеостатической и гетеростатической направленности, поэтому анализ подобной вовлеченности на разных этапах развития проблемы и в разных психофизических состояниях должен определять выбор терапевтической и реабилитационной стратегии;

– наркотическая зависимость в силу своего психогенетического родства с духовными практиками определяет своеобразный мотивационный и ценностный про

филь пациента, сближающий его в некоторой степени с искателями духовного роста/развития;

– психотерапевтическая коррекция упомянутого профиля требует соотнесения с личностным и социо-культуральным контекстом.